Эксперты выступили на Международном археологическом конгрессе в роли разрушителей мифов.
5 апреля в потерне Государева бастиона Петропавловской крепости в рамках публичной программы «Цитадель 1.0» прошла дискуссия «Петербургский миф: от города-болота до города-сада». Эксперты обсудили, как и откуда появляются легенды вокруг города на Неве.
Этнограф и доцент Европейского университета Дмитрий Баранов рассказал, что строительство чего-то нового всегда предполагает отрицание того, что было на этом месте ранее. Поэтому петербургский миф выстраивается на мифологической матрице отказа от прошлого. Учёный рассмотрел известную языковую метафору: «Петербург — это прорубленное в Европу окно. А с точки зрения этнографии окно — это всегда портал в иной мир. Появление окна в европейское культурное пространство означало изменение манеры поведения. Так и Петербург изменил жизнь России. Да, окно в Европу — это хорошо, но есть минус: ты видишь, и тебя видно. Поэтому окно — это опасное место, однако эта опасность видна издали, и у тебя появляется возможность предпринять какие-то меры для защиты». По словам Дмитрия Баранова, образ «окна» остаётся в Северной столице и сегодня: «Питер — это город, в котором за тобой всегда наблюдают. Благодаря планировке, это один из самых „оконных“ городов мира. На одной Дворцовой площади по подсчётам исследователей около полутысячи окон смотрят на тебя».
Один из главных мифологических образов Петербурга — фигура Петра Великого. Историк и старший научный сотрудник Дворца Меншикова Екатерина Андреева напомнила слушателям легенду о названии Васильевского острова: «Батареи бомбардира Василия Корчмина стояли на острове. Современные исследователи считают, что расположены они были не на стрелке, а на западной стороне в конце современного Большого проспекта. И родилась легенда: Пётр приказывал отправить письма Василию на остров. Отсюда, якобы, остров и начал называться Васильевским. Однако это мифология…». Кроме того, Екатерина Андреева развеяла миф о том, что город построен на костях. Согласно итогам научных работ, Пётр I, хотя и звал работников из Сибири, обеспечивал им условия для жизни и поддержания здоровья. Но до земли будущего Петербурга старики и больные просто не доходили: отсюда и высокая численность смертей.
Спикеры обсудили, почему петербуржцы до сих пор не отказались от финских топонимов, которые встречаются в названиях рек, районов и городов в Ленобласти. Искусствовед и историк архитектуры Александр Дединкин выразил своё мнение. По его словам, это практически невозможно: «Чтобы полностью заменить эти названия, должно уйти поколение людей, которые их знают. Тем более, они по-разному закрепляются в русском языке. Например, Белоостров у нас не вызывает никакого сомнения, в то время как это просто перевод. А река Карповка — один из самых необычных примеров. Финское выражение „река и остров в чаще леса“ долго не могли перевести, но в итоге нашли слово, которое логично подходит в русском языке под название реки».
Подводя итоги дискуссии, эксперты пришли к мнению, что мифы — это не страшно. Напротив, порой легенды идут даже на пользу городу, особенно такому туристическому, как Санкт-Петербург.
5 апреля в потерне Государева бастиона Петропавловской крепости в рамках публичной программы «Цитадель 1.0» прошла дискуссия «Петербургский миф: от города-болота до города-сада». Эксперты обсудили, как и откуда появляются легенды вокруг города на Неве.
Этнограф и доцент Европейского университета Дмитрий Баранов рассказал, что строительство чего-то нового всегда предполагает отрицание того, что было на этом месте ранее. Поэтому петербургский миф выстраивается на мифологической матрице отказа от прошлого. Учёный рассмотрел известную языковую метафору: «Петербург — это прорубленное в Европу окно. А с точки зрения этнографии окно — это всегда портал в иной мир. Появление окна в европейское культурное пространство означало изменение манеры поведения. Так и Петербург изменил жизнь России. Да, окно в Европу — это хорошо, но есть минус: ты видишь, и тебя видно. Поэтому окно — это опасное место, однако эта опасность видна издали, и у тебя появляется возможность предпринять какие-то меры для защиты». По словам Дмитрия Баранова, образ «окна» остаётся в Северной столице и сегодня: «Питер — это город, в котором за тобой всегда наблюдают. Благодаря планировке, это один из самых „оконных“ городов мира. На одной Дворцовой площади по подсчётам исследователей около полутысячи окон смотрят на тебя».
Один из главных мифологических образов Петербурга — фигура Петра Великого. Историк и старший научный сотрудник Дворца Меншикова Екатерина Андреева напомнила слушателям легенду о названии Васильевского острова: «Батареи бомбардира Василия Корчмина стояли на острове. Современные исследователи считают, что расположены они были не на стрелке, а на западной стороне в конце современного Большого проспекта. И родилась легенда: Пётр приказывал отправить письма Василию на остров. Отсюда, якобы, остров и начал называться Васильевским. Однако это мифология…». Кроме того, Екатерина Андреева развеяла миф о том, что город построен на костях. Согласно итогам научных работ, Пётр I, хотя и звал работников из Сибири, обеспечивал им условия для жизни и поддержания здоровья. Но до земли будущего Петербурга старики и больные просто не доходили: отсюда и высокая численность смертей.
Спикеры обсудили, почему петербуржцы до сих пор не отказались от финских топонимов, которые встречаются в названиях рек, районов и городов в Ленобласти. Искусствовед и историк архитектуры Александр Дединкин выразил своё мнение. По его словам, это практически невозможно: «Чтобы полностью заменить эти названия, должно уйти поколение людей, которые их знают. Тем более, они по-разному закрепляются в русском языке. Например, Белоостров у нас не вызывает никакого сомнения, в то время как это просто перевод. А река Карповка — один из самых необычных примеров. Финское выражение „река и остров в чаще леса“ долго не могли перевести, но в итоге нашли слово, которое логично подходит в русском языке под название реки».
Подводя итоги дискуссии, эксперты пришли к мнению, что мифы — это не страшно. Напротив, порой легенды идут даже на пользу городу, особенно такому туристическому, как Санкт-Петербург.