Как строили крепости в России «Нового периода», почему оборонительные валы иногда оказывались неэффективными и какую роль в фортификации играл Пётр I — эти вопросы оказались в центре внимания третьего дня археологического конгресса. Вечернее заседание в Белой гостиной Ново-Михайловского дворца объединило исследователей, показав, как традиции, заимствования и практический опыт формировали облик оборонительных сооружений.
Общая тема мероприятия — «Башни, валы и рвы: инженерно-технические решения и строительные традиции" — задала направление обсуждению, объединив доклады, посвящённые как историческим практикам крепостного строительства, так и результатам новейших археологических исследований.
Первым выступил Константин Носов, ведущий научный сотрудник Научно-исследовательского института теории и истории архитектуры и градостроительства, с докладом о строительстве крепостей по образцам в России XVI—XVII вв. Докладчик выделил три основных типа подобных практик. К первому относятся модели укреплений, создававшиеся до начала строительства: это могли быть как чертежи, так и полноразмерные участки стен или башен, служившие для проверки инженерных решений. Такие «образцы» нередко осматривались специальными комиссиями, а иногда и самим царём. Подобная практика получила широкое распространение в конце XVI века, например, при строительстве крепости Царёв-Борисов, где предварительно был создан полноценный участок укреплений.
Ко второй группе относятся макеты уже построенных крепостей, которые отправлялись в Москву в качестве наглядного отчёта. Наконец, третья группа — это строительство по образцу уже существующих сооружений. В качестве эталона часто выступал Московский Кремль, оказавший значительное влияние на последующее фортификационное строительство. При этом, как отметил докладчик, нередко в качестве образца выбирались памятники, созданные за столетие до описываемых событий, что свидетельствует о приверженности традициям и устойчивости архитектурных канонов.
Второй доклад, представленный Андреем Городиловым, Екатериной Кононович и Ольгой Андреевой, был посвящён результатам раскопок внешних оборонительных сооружений города Ниен, проводившихся в 2023—2025 гг. Археологические исследования позволили выделить три этапа формирования укреплений и уточнить их конструктивные особенности. Было установлено, что вал формировался из неоднородных насыпей без чёткой структуры, а ров имел ширину до 8 метров и глубину около 1,5 метров.
Особое внимание докладчики уделили качеству строительства. В частности, при анализе свайных конструкций была отмечена их глубина, сопоставимая с современными строительными практиками, что вызвало ироничный комментарий: «совпадение? Не знаю». В то же время в ряде случаев наблюдалась очевидная небрежность: «то ли часовые поленились, то ли строители устали и оставили материальную высоту рва». Эти особенности, наряду с последующим размывом и засыпкой рва, привели к утрате оборонительной функции сооружений. В результате к началу Северной войны город с северной стороны оказался фактически не защищён.
Завершила заседание Наталья Скрипинская, кандидат исторических наук, методист по научно-просветительской работе филиала Государственного музея истории Санкт-Петербурга «Крепость «Орешек», с докладом о бастионной системе крепости Шлиссельбург первой четверти XVIII века. В начале выступления она подчеркнула связь своей темы с предыдущими докладами, отметив: «Мой доклад перекликается с докладчиками с утренней части конференции». На примере крепости Орешек исследовательница рассмотрела процесс внедрения бастионной системы в России под влиянием европейских инженерных традиций.
После взятия крепости в 1702 году началась её перестройка, в которой активное участие принимал Пётр I. Однако реконструкция проходила в условиях военного времени и не предполагала полной перестройки: необходимо было быстро восстановить обороноспособность. Анализ чертежей показывает, что первоначальные планы были частично изменены или упрощены, что отражает адаптацию инженерных решений к реальным условиям Северной войны.
Доклады третьего дня продемонстрировали разнообразие подходов к изучению фортификаций — от анализа архитектурных образцов до археологических данных. Включение как теоретических обобщений, так и конкретных полевых исследований позволило глубже понять эволюцию оборонительных сооружений и специфику их развития в разные исторические периоды.
Общая тема мероприятия — «Башни, валы и рвы: инженерно-технические решения и строительные традиции" — задала направление обсуждению, объединив доклады, посвящённые как историческим практикам крепостного строительства, так и результатам новейших археологических исследований.
Первым выступил Константин Носов, ведущий научный сотрудник Научно-исследовательского института теории и истории архитектуры и градостроительства, с докладом о строительстве крепостей по образцам в России XVI—XVII вв. Докладчик выделил три основных типа подобных практик. К первому относятся модели укреплений, создававшиеся до начала строительства: это могли быть как чертежи, так и полноразмерные участки стен или башен, служившие для проверки инженерных решений. Такие «образцы» нередко осматривались специальными комиссиями, а иногда и самим царём. Подобная практика получила широкое распространение в конце XVI века, например, при строительстве крепости Царёв-Борисов, где предварительно был создан полноценный участок укреплений.
Ко второй группе относятся макеты уже построенных крепостей, которые отправлялись в Москву в качестве наглядного отчёта. Наконец, третья группа — это строительство по образцу уже существующих сооружений. В качестве эталона часто выступал Московский Кремль, оказавший значительное влияние на последующее фортификационное строительство. При этом, как отметил докладчик, нередко в качестве образца выбирались памятники, созданные за столетие до описываемых событий, что свидетельствует о приверженности традициям и устойчивости архитектурных канонов.
Второй доклад, представленный Андреем Городиловым, Екатериной Кононович и Ольгой Андреевой, был посвящён результатам раскопок внешних оборонительных сооружений города Ниен, проводившихся в 2023—2025 гг. Археологические исследования позволили выделить три этапа формирования укреплений и уточнить их конструктивные особенности. Было установлено, что вал формировался из неоднородных насыпей без чёткой структуры, а ров имел ширину до 8 метров и глубину около 1,5 метров.
Особое внимание докладчики уделили качеству строительства. В частности, при анализе свайных конструкций была отмечена их глубина, сопоставимая с современными строительными практиками, что вызвало ироничный комментарий: «совпадение? Не знаю». В то же время в ряде случаев наблюдалась очевидная небрежность: «то ли часовые поленились, то ли строители устали и оставили материальную высоту рва». Эти особенности, наряду с последующим размывом и засыпкой рва, привели к утрате оборонительной функции сооружений. В результате к началу Северной войны город с северной стороны оказался фактически не защищён.
Завершила заседание Наталья Скрипинская, кандидат исторических наук, методист по научно-просветительской работе филиала Государственного музея истории Санкт-Петербурга «Крепость «Орешек», с докладом о бастионной системе крепости Шлиссельбург первой четверти XVIII века. В начале выступления она подчеркнула связь своей темы с предыдущими докладами, отметив: «Мой доклад перекликается с докладчиками с утренней части конференции». На примере крепости Орешек исследовательница рассмотрела процесс внедрения бастионной системы в России под влиянием европейских инженерных традиций.
После взятия крепости в 1702 году началась её перестройка, в которой активное участие принимал Пётр I. Однако реконструкция проходила в условиях военного времени и не предполагала полной перестройки: необходимо было быстро восстановить обороноспособность. Анализ чертежей показывает, что первоначальные планы были частично изменены или упрощены, что отражает адаптацию инженерных решений к реальным условиям Северной войны.
Доклады третьего дня продемонстрировали разнообразие подходов к изучению фортификаций — от анализа архитектурных образцов до археологических данных. Включение как теоретических обобщений, так и конкретных полевых исследований позволило глубже понять эволюцию оборонительных сооружений и специфику их развития в разные исторические периоды.