Третий день археологического конгресса прошёл в стенах Петропавловской крепости и оказался, без преувеличения, одним из самых насыщенных и дискуссионных. Заседание на тему «Крепость Кавказ: крепости и военные укрепления в социальном и символическом пространстве южной окраины Российской империи» показало, что крепость это не просто военный объект, а сложный инструмент управления, интеграции и культурного взаимодействия.
Открыл заседание Владимир Лапин (Европейский университет в Санкт-Петербурге) с докладом «Крепость Александрополь — пространство имперской интеграции». Его выступление сразу задало живой, почти провокационный тон обсуждению. Исследователь обратил внимание на неожиданные аспекты жизни гарнизона, включая загадочный вопрос: куда исчезал спирт из крепостных запасов. Через бытовые детали Лапин вывел слушателей к более широкой теме — восприятия войны местным населением. Как отметил докладчик: «В его интерпретации Александропольская крепость предстала не только как военный узел, но и как пространство культурной политики: праздники с полковой музыкой, театр, кинотеатр, цирковые выступления. Даже склад с аккуратно уложенными ядрами и бомбами он описал как «геометрическую эстетику», подчеркивая символическую сторону военного порядка. Через эти практики, по мнению Лапина, происходило «приучение местного населения к общеимперскому порядку».
Следующий доклад представил Сергей Малышев, преподаватель НИУ ВШЭ, кандидат исторических наук. Его тема: «Документальное наследие российских крепостей на Северном Кавказе» сместила фокус с повседневности на источниковую базу. Докладчик подробно показал как сеть укреплений, созданная в ответ на набеги горцев, к XIX веку превратилась в так называемую Кавказскую линию, ставшую не только военным, но и административным каркасом региона. Со временем крепости начали выполнять экономические и культурные функции, вокруг них возникали поселения, а сами они превращались в города — такие как Ставрополь и Нальчик. Особое внимание докладчик уделил архивам, подчеркнув: «Среди прочего, важным источником для изучения истории народов Северного Кавказа и до XVIII века народов Закавказья являются архивы этих российских крепостей». Однако судьба этих архивов зачастую трагична: пожары, хаотичное хранение, утраты и даже использование документов в бытовых целях. История Кизлярского комендантского архива, пережившего перевозку, разграбления и запоздалую систематизацию, стала ярким примером того, насколько хрупким может быть историческое наследие — подчеркнул исследователь.
Завершил заседание доктор исторических наук Амиран Урушадже с докладом «Школа в Нальчикской крепости: история открытия». Его выступление вывело обсуждение в плоскость образовательной и идеологической политики Империи. Урушадже напомнил, что Кавказская линия воспринималась не просто как оборонительная система, а как целое пространство управления: «Собственно под Кавказскою линией не должно подразумевать одну кордонную черту…». В этом контексте школа в крепости рассматривалась как инструмент интеграции. Докладчик привел цитату из речи первого кавказского наместника Михаила Семёновича Воронцова на открытии Кавказского учебного округа 5 апреля 1849 года: «Зная волю государя, я согласно ей и по собственному убеждению желаю… чтоб каждый туземец знал хорошо по-русски, а каждый бы русский знал непременно не менее двух языков здешних». Школы, по выражению докладчика, становились «инкубаторами лояльности к новой власти» и посредниками между населением и администрацией. При этом инициатива их создания нередко исходила снизу: кабардинская знать была готова строить училища за собственный счёт. Однако проекты сталкивались с нехваткой ресурсов и политическими противоречиями. Несмотря на это, школа в Нальчике всё же была открыта в 1851 году, пусть и в сокращённом формате.
После завершения всех докладов состоялась живая дискуссия: участники задавали вопросы, уточняли спорные моменты и отдельно разбирали темы, которые не были освещены в выступлениях.